Покружившись над пловучим сооружением, самолет вновь устремился вперед с быстротой пятисот километров в час.
Чем дальше уносился аппарат, тем оживленнее становился эфир. Плывущие в разных направлениях авиокорабли поражали разнообразием конструкций. Дирижабли, авиэтки, лодочки и гидропланы с изогнутыми особым образом крыльями, позволяющими парить в воздухе и забирать высоту вне зависимости от действия моторов рулей, мелькали словно цикады. Порой встречались застывшие на большой высоте сторожевые аппараты.
Начинался рассвет. Яркими оранжевыми тонами загорался горизонт. Приближался день. Прогулка завершалась. Самолет опустился вниз и нырнул в воды.
— Пора! Пора!..
VII
В кают-компании Ибрагимов застал всех в полном сборе. На месте докладчика восседал археолог. Перед ним возвышалась груда древних табличек. Все с нетерпением ожидали доклада. Ибрагимов молча уселся в первом ряду и приготовился слушать. То, что произошло дальше, он воспринимал как в полусне.
— Вам известно, — говорил археолог, — что некоторые дощечки нам до рих пор разобрать не удавалось. Наш шифр не был пригоден для письменности более древней, нежели гондванская. А может быть, письменность эта и совсем не принадлежала изучаемой нами народности… Первое, чем отличаются найденные здесь дощечки от всех раньше известных, это — материал, из которого они сделаны.
С этими словами археолог передал соседу тонкую плиточку, видом своим напоминавшую аспидный черепок. Начертания были не писаны, а гравированы. Масса витиеватых значков испещряла пластинку, и каждый значок изображал какой-либо предмет: солнце, луну, звезды, — животное… Судя по этому, шрифт относился к временам первых зачатков письменности.
Ибрагимов склонился над находкой. Она очень напоминала древнейшие записи восточных народов. Разобраться в такой письменности было гораздо труднее, чем в стенографических иероглифах надгробий…
Между тем археолог продолжал свой доклад: