Эти слова были произнесены жестко. Жозефина бросила на него взор, полный скорби и укора.
- Ах! - еле слышно прошептала она. - Вы никогда ни к кому не были жестоки, кроме меня одной!
И она заплакала. Черты эмигранта потеряли свое суровое выражение.
- Простите меня, простите! - с жаром сказал он, взяв ее за руку. - Я действительно недостаточно признателен за такое самоотвержение. Жозефина, если бы вы так же любили меня, как люблю вас я, все могло бы устроиться, может быть...
Жозефина высвободила свою руку, не отвечая.
- Эх, черт побери! - вскричал нотариус почти с нетерпением. - Надо быть слепым, чтобы не видеть...
Жозефина сделала быстрый жест. Он остановился. Альфред заметил это движение.
- Что же вы, месье Туссен? - вскричал он. - Договаривайте, прошу вас... Неужели это возможно? Ох! Надо наконец выйти из этой страшной неизвестности и беспокойства! Жозефина, всем, что есть для вас священного, заклинаю вас отвечать мне: любите ли вы меня настолько, чтобы стать моей женой?
- Его женой? - с удивлением повторил нотариус, как будто эта мысль не приходила еще ему в голову. - Так что же, черт побери! Отчего бы и нет? Времена для дворянства сильно переменились, и как бы ни повернулись дела, с этих пор часто придется видеть подобные союзы.
Жозефина была сильно взволнована. Она набросила на лицо покрывало и, сотрясаясь от рыданий, казалось, не в состоянии была говорить.