Это открытие произвело на слушателей драматический эффект: тетка Пенгоэль разбила свою трубку, китолов выпустил из рук стакан, старый Пьер вытаращил свои красные глаза, и все вдруг замолкли.
- Я думал, - сказал, наконец, старик, - что малютка уж давным-давно умерла.
- О, что до этого - так нет! - сказала лодочница. - Говоря по правде, ведь первое известие об этом я принесла в замок в ту ночь, как был грабеж, а на другой же день оказалось, что это вздор... Девушка выздоровела и оставила Сент-Илек. С того времени ее уже никогда и не видали.
- Вот оно как! Да ведь никто другой как старуха Лабар подзудила тех негодяев идти напасть на господина и она же сделала потешный огонь из мебели замка. Месье де Кердрен едва ли забудет это, и конечно очень бы оскорбился, даже если бы его сочли способным жениться на дочери этой чертовки в юбках.
- Эх, старый Пьер! - сказала сентиментальным тоном лодочница, вздохнув над своей трубкой, которая вследствие падения приняла самый скромный размер в длину, - будто ты и не знаешь, какие глупости любовь заставляет делать молодых людей? Мы пожили-таки в свое время... и к тому же, у матери и дочери Лабар должны быть порядочные деньжонки.
- Без сомнения, но, если Ивон говорит правду, то господин не пригласил бы на свадьбу столько народа, а отправился бы жениться в какой-нибудь отдаленный город, не позволяя злым языкам потешаться на свой счет. Здесь ведь не забыли истории Дрожащей Скалы, которая после прикосновения к ней малютки Лабар стала совершенно неподвижной.
- Да, что правда, то правда, - отвечал Ивон, - с того самого дня ее не мог пошатнуть ни мужчина, ни женщина, и это большое несчастье.
- Эх, - сказал старый рыбак, - если бы господин вздумал держаться древних обычаев своей фамилии, мы тотчас узнали бы, что такое эта молодая госпожа - маленькая Лабар - с песенкой или нет! Было когда-то обыкновение, чтобы всякая госпожа де Кердрен в самый день брака...
- Испытания делать не будут, будь уверен, - сказал Ивон Рыжий, оскалив зубы. - Господин хорошо знает, что бы из этого вышло.
- Именно так, - сказала тетка Пенгоэль с достоинством. - Вот как теперь говорю - я сама пыталась было пошатнуть камень не далее, как вчера, идучи собирать раков около берега: он стоял так же твердо, как и сам утес... А между тем, надеюсь, ничего такого о моей чести сказать нельзя!