- Ах, сударь, - сказал он тоном упрека, - если вы не хотите ничего принять от тех, кто ограбил вашу фамилию, то не забудьте, по крайней мере, что все, что имеет ваш старый слуга, принадлежит вам.
- И я принял бы, друг мой, - с жаром отвечал Альфред. - Да, я принял бы от тебя без стыда, если бы действительная нужда... Но ты видишь, любезный Конан, что я лучше бы сделал, если бы не остался в Локе: сравнение настоящего с прошлым мучительно для нас обоих.
Он закрыл лицо руками и несколько минут был погружен в глубокое раздумье.
Вдруг по дороге к замку послышались голоса и раздался шум шагов. В толпе спорили, кричали. В одно мгновение от залпа ружейных выстрелов сотряслись окрестности.
- Господи Боже! Что это там? - вскричал испуганный Конан.
- Это, без сомнения, наш приятель законовед исполняет свое обещание, - сказал Альфред с горечью. - Он возмутил сент-илекцев, чтобы те помогли ему овладеть замком. Он мог бы между тем избавить себя от хлопот вести за собой столько народа. Ни ты, ни я, Конан, нисколько не расположены к сильному сопротивлению.
Говоря таким образом полунасмешливо, полупечально, он встал, взял со стола маленький узел, заключавший в себе кое-какие убогие принадлежности его туалета, завязанные в платок, который дал ему Конан, и потом с видом спокойным и решительным стал дожидаться, что будет.
Конан подбежал к окну и с живым беспокойством стал рассматривать приближавшуюся толпу.
- Что это? - вскричал он. - У них ружья и пистолеты! Неужели они осмелятся?.. Да нет, здесь есть и женщины, и дети, а вот и Каду со своей скрипицей... О, я узнаю, чего они хотят; и если у них дурные затеи... Останьтесь здесь, сударь. Я пойду приму их.
Он торопливо сбежал по лестнице.