- Пойдемте, сударь, я готов! - воскликнул Вернейль.
- Постой, полковник, не торопись, - вмешался Раво. - Одумайся... Император шутить не любит, и когда узнает, как глупо ты женился, будет очень раздражен.
- Арман де Вернейль, - возвысил голос граф, - вы должны стать супругом несчастной обольщенной девушки, вы должны стать отцом своему ребенку!
- Я не колеблюсь, граф. Галатея и сын заменят мне все.
Арман взял старика за руку и повел его к шатру. Раво последовал за ними, ворча:
- Усы бы дал себе вырвать, только бы не было этого! Вот как кончается комедия. Бедный Арман, жениться на... Какая подлая ловушка!
Между тем виконт уже пожимал Вернейлю руку, виконтесса улыбалась. Лишь женщина под покрывалом оставалась неподвижной. Когда Вернейль молча преклонил колена на подушке, рядом с ней, она, казалось, слегка вздрогнула и покачнулась, но, сделав усилие, тотчас выпрямилась.
- Галатея, моя милая Галатея! Ты, которую я столько оплакивал, ты возвращена мне, - прошептал ей на ухо Арман.
По знаку графа священник подошел к жертвеннику, и обряд начался.
Солнце, уже склонявшееся к западу, проникало под пурпуровый купол шатра сквозь длинные полуоткрытые занавески и сверкало на золотом кресте, на блестящих украшениях алтаря, на одеждах священника. К его торжественному звучному голосу примешивались отдаленное пение птиц, шелест ветерка в дрожащих ивах и легкий шорох волн на озере. Арман и его подруга, казалось, поглощены были величественностью этой сцены. Шарль, стоя за ними вместе с графом, виконтом и виконтессой на коленях и сложив свои маленькие ручки, шептал молитву. Другие присутствующие, в числе которых был и Раво, стояли в отдалении.