Не находя никакого повода бояться этого человека, очевидно, изнуренного усталостью, и раненого, он не ушел в дом и остался на пороге посмотреть, что будет дальше.
При входе в деревню француз остановился, не зная, что делать: идти дальше или вернуться. Все эти дома, запертые и безмолвные, вовсе не казались гостеприимными. С другой стороны, капитан был решительно не в состоянии идти дальше.
Нерешительность офицера не осталась незамеченной пастором. Открытое и мужественное лицо молодого человека расположило к нему розентальского пастора. Он сделал движение, которое привлекло внимание незнакомца.
Увидев старика с добродушным лицом, офицер быстро подошел к нему, поднес руку ко лбу, словно отдавая по-военному честь, и спросил на довольно плохом немецком:
- Не позволите ли вы раненому солдату отдохнуть в вашем доме минут десять и дать ему стакан воды? Я не причиню вам никакого беспокойства и готов заплатить за хлопоты.
- С охотой, мсье, - отвечал пастор по-французски. - Но прежде я должен задать вам один вопрос.
- А! Вы говорите по-французски? - вскричал офицер на своем родном языке, и лицо его просветлело. - Я на все согласен! Только говорите поскорее, потому что эти проклятые австрийцы, пожалуй, вот-вот появятся здесь.
- Всего два слова: там, в Альбийском дефиле*[ Дефиле - узкий проход между горами, используемый для задержания противника. - Здесь и далее прим. ред.] французы остались победителями или были разбиты?
- Вы хотите сказать, что если счастье нам изменило, то вы запрете дверь? - спросил капитан с веселой улыбкой. - Мне известна предусмотрительность ваших соотечественников, они не любят попадать впросак.
- Быть может, вы судите о них так же ошибочно, как и обо мне.