- Почему бы и нет? Галатея, комната, которую вы занимаете с Эстеллой, сообщается с оранжереей, а дверь оранжереи всегда отперта. Тебе легко будет выйти, когда сестра уснет. А я влезу в окно - оно невысоко от земли, и буду ждать тебя под большим померанцевым деревом. Ты придешь, не правда ли? Обещай, что придешь.
- Арман, - в голосе девушки звучала нерешительность, - то, чего ты требуешь, дурно, очень дурно, я в этом уверена!
- Галатея, чего тебе бояться?
- Я не знаю... но... Я подумаю... А теперь уходи, Филемон уже близко.
- Ты придешь?
- Может быть.
- Прощай же, милая Галатея. Прощай! До вечера!
Он прильнул к губам девушки и исчез за деревьями.
В следующую минуту позолоченный нос лодки раздвинул кусты, и Филемон, опираясь на весла, подозрительно осматривал луг Анемонов.
Арман, взволнованный не менее Галатеи, бежал через кустарник не разбирая дороги, и вовсе не думал о том, к чему могла привести страсть, сопротивляться которой было столько причин. Он не рассуждал о препятствиях, отделявших его от Галатеи, и всем сердцем верил, что легко преодолеет их. Сейчас лишь одна мысль занимала его - мысль, что он любим. Арман то и дело останавливался, чтобы сказать самому себе: "Я любим Галатеей"; деревья казались ему зеленее, небо чище, воды прозрачнее, цветы душистее, чем прежде. Эта роскошная природа торжествовала вместе с ним, это про его любовь шептали ручьи, про нее пели птицы в рощах, шелестел теплый, полуденный ветерок в цветущих акациях.