Он ввел француза в нижнюю комнату и позвал дочь. Через минуту на столе уже красовалась бутылка доброго вина, между тем как старик разорвал полотняное полотенце, чтобы перевязать раненого.
- К несчастью, вы не можете остаться здесь, - сказал пастор, закончив перевязку. - Австрийцы, без сомнения, овладеют деревней, и я с минуту на минуту жду, не появятся ли их фурьеры*[ Фурьер - военнослужащий младшего командного состава, исполняющий роль ротного и снабжающий роту, эскадрон фуражом и продовольствием.].
- Это весьма вероятно, - хладнокровно отвечал француз. - Австрийцы гнались за мной, видели, как я направлялся в эту сторону, и знают, что далеко я уйти не могу. Удивляюсь, как это они до сих пор не пришли подцепить меня здесь.
- Как! И вы можете так спокойно говорить об этом? Вам надо сейчас же уходить.
Капитан продолжал небольшими глотками осушать стакан бордосского, приятный жар которого вызвал уже легкий румянец на его бледных щеках.
- Гм! - произнес он, разваливаясь в кресле. - Квартира не из самых дурных, вино имеет приятный вкус, и хозяйка, - продолжал он, устремив взгляд на высокую белокурую швейцарку, прислуживающую ему, - хозяйка так же свежа, как и мила. Право, мне хочется дождаться кайзерликов!
Эти слова заставили старого пастора нахмурить брови.
- Как, мсье, - спросил он, - вы так хладнокровно решаетесь стать военнопленным и отправиться в какой-нибудь жалкий городишко или в мрачные крепости на берега Дуная?
- Да, незавидная перспектива, мсье, а не можете ли вы спрятать меня здесь, в каком-нибудь шкафу, пока пройдут эти проклятые немцы?
- Мой дом мал, в нем невозможно спрятаться. Притом жители деревни наверное видели, как вы подошли ко мне, и они выдадут вас. Наконец, мсье, я живу здесь с моей старой и больной женой, которая лежит в верхней комнате, и с дочерью Клодиной, которую вы видите. Неужели вы захотели бы предать нас мщению солдат, если они найдут вас здесь?