- Как! Вы знали господина Пенофера? - спросил трактирщик с удивлением. - Увы, сударь, бедный старик уже три года как умер.
- Это был достойный человек, - вздохнул Вернейль. - Я никогда не забуду услуг, которые он оказал мне... А его дочь, милая Клодина, с ней что сделалось?
- Вы знали также и Клодину? - вскричал трактирщик, отступая на шаг. - Это как? Я никогда не слыхал...
- Что же тут удивительного? - Арман не мог удержаться от улыбки при виде его испуганной физиономии.
- Так вы, сударь, не знаете, что Клодина, дочь пастора...
В эту минуту разговор был прерван шумом внизу. Это была нестройная смесь мужских и женских голосов, детских криков, стука кастрюль и котлов, катавшихся по полу. Трактирщик с беспокойством прислушался.
- Что это там такое внизу? Извините меня, сударь, надо пойти посмотреть, что случилось.
Но не успел он дойти до двери, как шум послышался уже на лестнице. Кто-то поднимался по ней, крича и ругаясь ужаснейшим образом. В комнату вбежал Раво, с горящими глазами, с пеной на губах.
- Ах, мой друг, какой стыд, какой позор! - закричал он, не замечая трактирщика, который жался в углу, ни жив ни мертв от страха. - То была не сестра ее, не родственница, а она сама, она, неблагодарная, глупая, вероломная! Я не хотел верить этому сначала, но она сама призналась! Зачем я не убил ее после подобного признания!
- В чем дело, Раво! - спросил Вернейль. - О чем ты говоришь?