- Он добр? - повторил испанец с ненавистью. - Еще раз предупреждаю: не напоминайте мне о том времени, когда я ел его хлеб, потому что я могу уступить искушению и сделать вас, его единственную дочь, орудием мести.
- Господи! - испуганно воскликнула Клара. - Что сделал мой отец, чтобы внушить вам такую ненависть?
- Что он мне сделал? - глухим голосом переспросил Фернанд. - Он меня унизил! Он, этот грубый торговец, этот скряга, принуждал меня, дворянина, раболепствовать перед ним, сносить его капризы. Он был хозяином строгим и безжалостным, он спекулировал на моей нищете. Ежечасно он напоминал мне о той зависимости от него - нет, не колкими словами, а презрительным видом, холодной улыбкой, которые в тысячу раз оскорбительнее слов... Я уже ненавидел его, когда в магазине появился этот Мартиньи, вкрадчивый француз, сумевший занять то место, на которое я имел право, и успевший добиться от него внимания, которого заслуживал я. И вместо одного хозяина у меня стало два, я, испанский дворянин знатного рода, должен был сносить их презрение, подозрения, оскорбления... Я хотел отомстить тому и другому, но дьявол их спас!
- Однако, - кротко возразила Клара, - вы не должны забывать, что когда мой отец принял вас в свой дом, вы не имели ни убежища, ни средств к жизни.
- Молчите! - взвизгнул Фернанд. - Вы мне напоминаете о том, что мне следовало умереть от голода, а не принять это унизительное предложение. Но, - продолжал он уже спокойней, - вся эта болтовня бесполезна. Знайте только, что дочь торговца Бриссо и невеста судьи Денисона не могут ждать ни жалости, ни снисхождения ни от моих друзей, ни от меня. Если мы должны будем умереть - вы умрете с нами, клянусь всеми святыми!
- Но я, надеюсь, не оскорбила никого из вас? - спросила Рэчел.
- Вы, мисс Оинз, дочь землемера и подруга Клары Бриссо. Необходимость вынуждает нас не пренебрегать никакими средствами, чтобы выпутаться из беды, в которую мы попали. Вы разделите участь вашей приятельницы.
В эту минуту во дворе послышались крики.
- Проворнее! - кричали на разные голоса. - Через четверть часа они будут здесь. Все на лошадей! Скорее в пустыню, если не хотите быть повешенными!
- Вы слышите? - заторопился Фернанд. - У вас есть пять минут, чтобы приготовиться к отъезду. Вы идете, Берли?