- Ничего решительно... Ничего, уверяю вас.
- Послушайте, хотите, я вам повторю, что он вам сказал? Именно его словами объясняется ваше огорчение.
- Боже мой, виконт, как можете вы знать...
- Бриссо, - продолжал Мартиньи, - мое положение безнадежно. У меня началось заражение крови, и мне недолго осталось жить - не так ли?
- Друг мой, - прошептал торговец, - рана ваша, может быть, не так опасна... Я еще надеюсь...
И Бриссо залился слезами. Мартиньи пожал ему руку.
- Довольно! - сказал он твердо. - Я сумею покориться неизбежности... Сказать по правде, я подозревал это уже несколько дней, но себя хочется обмануть, знаете ли. Может быть, оно и лучше, если будет так. Я причинил бы несчастье вашей дочери, приняв ее жертву, потому что, я уверен... Ну, Бриссо, теперь, когда моя участь решена, обещайте, что вы сделаете все, о чем я вас попрошу. Не бойтесь, я не стану употреблять во зло ваше доверие... Обещаете ли вы мне выполнять мою волю до тех пор, пока я буду в состоянии изъявлять какие-либо желания?
Бриссо, сжав его руку, прошептал:
- Есть ли что-нибудь на свете, в чем я мог бы вам отказать?
В тот же день к вечеру все семейство Бриссо собралось около Мартиньи. У женщин были красные глаза, а торговец казался еще печальнее, чем утром. Впрочем, к горестному чувству, испытываемому ими, примешивалось нетерпеливое любопытство.