- Ну, Клара, что он сказал тебе?
- Ничего нового, мама. Ричард сказал, что хочет о чем-то поговорить со мной, и как можно скорее.
- А ты не подозреваешь, о чем будет этот разговор?
- Я... я не знаю... разве насчет... обстоятельств, которые привели нас сюда.
- И что же ты намерена ответить ему?
- Ничего, мама. Я ведь была тогда совсем ребенком...
Мадам Бриссо вздохнула.
- Да, дитя мое, мы были несчастны, но наши несчастья не могут заставить нас краснеть. Недоразумение, опрометчивость человека, всегда бывшего раздражительным и вспыльчивым, явились причиной наших несчастий... Если Ричард Денисон когда-нибудь заговорит с тобой об этом, скажи ему, чтобы он обратился ко мне, я расскажу ему всю правду. Он все правильно поймет, я в этом уверена. Но и ты должна быть со мной откровенна. Скажи, если Ричард Денисон наконец решится и будет просить у меня твоей руки, должна ли я отказать ему?
- Ах, мама! - прошептала Клара, покраснев. - Я ни к кому не чувствую столько уважения и привязанности, как к нему. Однако он так холоден, так рассудителен...
- А, вот что! - рассмеялась мадам Бриссо. - Он холоден! Подумай, моя милая, ведь Денисон, во-первых, англичанин, во-вторых, судья - разве это не причина для того, чтобы он был всегда серьезен и осторожен? Конечно, французы не так рассудительны, ослепленные страстью, они могут потерять власть над собой... Кстати, дочь моя, - продолжала она, как будто забыв главный предмет разговора, - что ты думаешь о виконте де Мартиньи, этом смелом молодом человеке, который пренебрег столькими опасностями?