- Садитесь, садитесь, мсье! Какое счастье встретить француза в этой дикой стране! Мы, впрочем, довольно часто видим соотечественников в Дарлинге, но это не всегда люди хорошо воспитанные, чаще это авантюристы, сброд... А на этот раз, - прибавила она с очаровательной улыбкой, - мы имеем дело с человеком порядочным, с...
- С бедным золотоискателем, сударыня, - перебил ее путешественник. - Я не хочу оставлять вас в заблуждении на свой счет, тем более что имею, может быть, другие права на внимание.
Мадам Бриссо, как и ее дочь, как будто слегка разочаровалась, услышав это, но тем не менее сказала:
- Значит, вы намерены отправиться на прииски? Что ж, в этом ничего нет бесславного. Там мой муж и почти все жители Дарлинга. Конечно, муж не работает на приисках, он держит там такой же магазин, как наш. Торговля идет хорошо, и каждую неделю мы отправляем ему новые товары. Но оставим это и поговорим лучше о Париже, о моем милом Париже, откуда мы не имели известий после... после наших несчастий.
Эти слова сопровождались глубоким вздохом. Так мадам Бриссо всегда говорила о таинственных происшествиях, которые заставили ее уехать из Франции.
- Так как вы недавно приехали в Австралию, то можете сообщить нам свежие новости из нашей прекрасной столицы, - продолжала она. - Что там делается? Какая там мода? Какую новую пьесу играли и в каком театре?
- Извините, мадам, мы, видимо, не поняли друг друга, - счел нужным объяснить путешественник, - я жил в Париже, но покинул его давно. Прежде чем оказаться в Австралии, я несколько лет жил в Калифорнии, отправился в Бразилию. Шесть лет прошло в странствиях, и поэтому я не могу сообщить вам свежих новостей из Парижа.
Мадам Бриссо нахмурилась.
- Что же сказала Клара? - с досадой произнесла она. - Однако вы были в Париже почти в одно время с нами, потому что не прошло еще шести лет, как мы поселились в Дарлинге, и мы можем поговорить о нашем милом Париже...
И мадам Бриссо принялась вслух вспоминать о своей парижской жизни. Путешественник охотно отвечал ей, хотя, по-видимому, он давно уже потерял привычку к такой праздной болтовне. Клара не принимала участия в их разговоре, но слушала с очевидным вниманием и иногда не могла скрыть волнения, вызванного, без сомнения, горестными воспоминаниями.