Сохранив наружное спокойствие, отдавая назад бумагу, Даниэль твердо произнес:
- Достаточно, гражданин бригадир! Я последую за вами без сопротивления, надеюсь, что, в свою очередь, и вы не откажете мне в некоторых льготах, допускаемых вашей обязанностью.
- Можете на меня рассчитывать, и даже если бы от меня зависело... но мое дело еще не кончено.
И с этими словами он обернулся к мадам и мадемуазель де Меревиль, одиноко и грустно сидевшим на другом конце залы.
- Это, без сомнения, - продолжал он с возрастающим волнением, - дочь и вдова бывшего маркиза де Меревиль. Не старайтесь опровергать этого, они давно уже сами себя выдали... К моему величайшему сожалению, я тоже должен вести этих бедных дам в Шартр.
До сих пор Даниэлю казалось, что он уже выпил до дна чашу человеческих страданий, но, услышав об аресте тетки и его дорогой Марии, он вскочил как ужаленный, не помня себя от ярости.
- Это, наконец, подлость! - вскричал он. - Гражданин Вассер, вы, как человек с добрым сердцем и честный служака, конечно, не решитесь привести в исполнение этого страшного, бесчеловечного приказа! Подписавший его злодей, мошенник, бездушный!...
- Замолчите из жалости к самому себе, - перебил его Вассер.
Потом, отведя Даниэля в угол залы, сказал:
- Умоляю вас! Удержитесь, или вы безвозвратно погибли. Я могу извинить вашу горячность, но нас слушает команда... Впрочем, к чему все эти ругательства?