- Ну, хорошо, - наконец произнес он, - я исполню ваше желание, господин мировой судья и надеюсь на успех, потому что, если говорить уж всю правду, то этот Франсуа-Готье не совсем-то для меня чужой.
- Как! Вы его знаете? - живо спросил Ладранж. - О, пожалуйста, расскажите мне о нем.
- Прежде это был проворный неглупый мальчик, пользовавшийся большим успехом у женщин и молодых девушек, потом... я уже очень давно не бывал во Фромансо...
- Но его характер, образ жизни, занятия?
- Вы от меня многого хотите... О нем говорили, как о хорошем малом... Да почему же и до сих пор ему не остаться таким же?
В свою очередь, теперь Даниэль задумался.
- Достаточно! - проговорил он наконец как будто сам себе. - Какой бы ни был у него характер и правила, странные предположения дяди не могут уже более осуществиться, и мне остается довольствоваться точным и прямым исполнением данного мне поручения... Бог устроит все остальное!
Через минуту он продолжал.
- Вы можете идти; не пренебрегайте же ничем, чтоб оправдать надежду на вас человека, которому, вероятно, осталось недолго жить... Мне хотелось бы дать вам хоть немного денег на предстоящие издержки по розыску, который вы начнете, но я сам человек небогатый, а время для меня, как видите, трудное. Впрочем, если несколько ассигнаций вам пригодятся... - и он потянулся за своим портфелем, но Бо Франсуа остановил его.
- Не нужно! Теперь у меня хватит своих, а по окончании дела я уж сумею достать следуемое мне. Но послушайте, гражданин, - продолжал он таинственно, - вы серьезно думаете, что вам и этой молодой девушке нет более никакой надежды на спасение?