Маркиза, разбуженная толчками, претерпеваемыми каретой, улыбаясь, опять заговорила:
- Значит, нам теперь недалеко осталось до Меревиля, я знаю эту дурную дорогу, ведущую к нашему милому замку; этот негодяй Бальи никак не хочет починить ее.
- Моя добрая мама, нам еще очень далеко до места, куда мы едем, и я не знаю, должны ли мы желать...
- Ничего, ничего, - прервала ее маркиза, - мы въедем при свете факелов... Как счастливы будут наши вассалы, увидя нас!... Как хорошо бывает путешествие, когда в перспективе видишь так много радостей и счастья!
И углубясь снова в подушки кареты, она опять задремала.
- Бедная, бедная мама! - прошептала Мария, едва сдерживая слезы.
- Не сожалейте о ней! Бог показал свое милосердие, отняв у нее то, что оставил нам - сознание опасности. Каково было бы ей переносить за вас те страдания, которые мы переносим за нее; у нас есть больше причин пожалеть самих себя, а между тем... Но, Боже милостивый! - прибавил он, приставляя глаза к маленькому стеклу, находящемуся на задней стороне кареты.
- Бригадир ведь был прав... это почтовая карета!
- Что это значит? - живо спросила молодая девушка.
- Ш-ш, милая Мария, я могу еще ошибиться... но молитесь Богу, и будем внимательны к происходящему вокруг нас!