Даниэль Ладранж и меревильские дамы шли сначала за своим вожатым по кочковатой извилистой дороге, идущей от берега в глубь страны; но потом пошли прямиком через поле, придерживаясь заборов и кустарников. Шли скоро и молча. Наконец, в пятистах или шестистах шагах от реки, под развесистой яблоней, вожак их остановился, нетерпеливо глядя то вправо, то влево, как будто поджидая кого-то, кто не являлся.
Битва еще явственно слышалась и, казалось, успех колебался, впрочем, побежденными следовало предположить жандармов, потому что слышно было, как они громко звали друг друга по имени, а также и топот их разбежавшихся коней.
- Нам нельзя долго оставаться здесь, - сказал Даниэль провожатому, - кажется, не ваши люди победили, а потому жандармы скоро могут открыть нас.
- Ночь темна, - ответил незнакомец, - впрочем, ведь не серьезное же было нападение, что взять с жандармов? Их только хотели отвлечь, чтоб вам дать время скрыться.
- Право? Кому же мы обязаны подобной услуге?
- Какое вам дело? Пользуйтесь ею, а об остальном не хлопочите. Но он не идет, - продолжал он уж сам с собою, топнув ногой, - а ведь знает, что я не могу один...
- Кого же вы ждете?
- Никого!
Снова настало молчание, в продолжение которого вдруг раздался выстрел, а за ним испуганные голоса.
- Кто-нибудь из ваших ранен, - начал опять Даниэль.