Ладранж поспешил вмешаться.
- Гражданин, - твердо произнес он, - если молодая девушка так положительно отказывается от вашего предложения, надобно же уважать ее желание. - И он вырвал у всадника девушку и бережно поставил ее на землю. Доктор, у которого это обстоятельство как будто расстроило какой-то секретный замысел, разразился таким ужасным проклятьем, что в эту минуту походил более на разбойника, чем на мирного гражданина, но, оправясь, сошел с лошади.
- Уж если так, то лучше все пойдем пешком, - сказал он как будто самому себе. - Они все связаны, как зерна в черках. Нечего делать! Приведу их всех туда, пусть там делают, как хотят.
И бормоча это, он в то же время привязал узду к луке седла, поднял и перекинул стремена и, тихонько хлопнув по лошади, проговорил:
- Ну, Буцефал, ступай отыскивай дорогу.
Умная лошадь и, по-видимому, прирученная уже к этому маневру, тотчас же насторожила уши и, тихонько фыркнув, пошла по направлению, противоположному тому, где были жандармы. В несколько секунд она исчезла в темноте.
- Теперь пойдем и мы, - заговорил доктор успокоившимся голосом, - уж и так долго прождали.
И со всевозможными предосторожностями они пустились в путь.
Доктор шел впереди, чтобы указывать путь, за ним шли наши беглецы, держась за руки и крепко прижавшись один к другому, частью, чтобы предохранить друг друга от падений, а частью и от новой попытки их разлучить. Темнота была страшная, в двух шагах от себя ничего не было видно, но провожатый, казалось, хорошо знал местность и уверенно шел вперед.
Так прошли они с четверть часа. Шум на реке прекратился, только изредка слышался то тут, то там шепот, иногда таинственные призывы, свистки; доктор часто останавливался, вслушивался и потом опять усердно пускался в путь.