Пока ложный священник умилялся сам своей болтовней, Баптист-хирург, возясь со своими инструментами, производил ими такой скрип и визг, что вывел наконец из терпения человека в рясе.
- Не можете ли, гражданин доктор, оставить свои инструменты в покое, - проговорил он недовольным голосом, - и позволить этим дамам слушать слово спасения!
- Ах, гражданин кюре, - ответил серьезно доктор, -говорят, у нас там, около перевоза, есть раненые, так вот я тоже усердно готовлюсь к перевязке их телесных ран, как вы теперь хлопочете над излечением душевных!
Ответ этот, казалось, умерил негодование священника; он улыбнулся Баптисту и снова хотел начать говорить, как за окошком послышался женский голос, говоривший нараспев, как вообще уличные торговки.
- Ниток, лент, шнурков!... Вот и торговка!
Говорившая произносила эти слова осторожно. Между тем, беря в расчет уединенное место, ночное время и такую темноту, слова эти имели в себе что-то очень странное. Кюре Пегров и Баптист, видимо, были оба поражены; один остановился разинув рот, другой выронил из рук инструмент.
Оба вслушались.
- Торговка с лентами!... Иголки, шнурки, - повторил певучий и, видимо, приблизившийся голос, и дернутый снаружи колокольчик тихо зазвенел внутри дома.
Обстоятельство это нимало не встревожило дам, так как враг не мог быть из сильных, но доктор со священником тихо переговаривались.
- Это она! - проговорил пугливо Баптист, - никакого сомнения нет, что это Роза; кой черт принес ее сегодня.