- Если бы я решилась отправить вас в Франшевиль, поклянетесь ли вы мне, что никогда, никому не откроете того, что видели и слышали в эту ночь?
- Что касается до меня, то я ни на одну минуту не задумаюсь дать вам эту клятву, - ответил Даниэль, - но в чем же можете вы опасаться нашей нескромности? Пришли сюда темной ночью, по незнакомой нам дороге, мы никого не видали, кроме вас и этих двух людей, поведение которых хотя и кажется нам загадочным, но все же не имело ничего враждебного против нас. Впрочем, и сами мы, освободясь от ареста, и для собственной безопасности должны хранить все это происшествие в глубокой тайне.
- Брат прав! - прибавила Мария, - я, в свою очередь, готова сию минуту дать требуемую вами клятву, но нужна ли она? Неужели вы считаете нас настолько низкими и неблагодарными, способными скомпрометировать людей, заявивших нам о своем существовании благодеянием? Не только изменить, но всякий день, пока мы живы, будем просить Бога о ниспослании им своего благословения.
- Те, о которых вы говорите, не нуждаются в благословениях, лучше молите Бога, - ответила Роза, - чтоб вам никогда более не встречаться с ними.
- Но вас-то я должна благодарить?
- На что мне ваша благодарность? Какое мне дело до вашей жизни или жизни кого другого! Если бы вы знали, какое чувство в настоящую минуту руководит мною... Но оставим трогательные речи и давайте клятву, которую от вас требуют.
Даниэль и Мария поклялись самым торжественным образом: никогда, никому не открывать происшествий этой ночи. Удовлетворенная Роза обратилась к маркизе.
- А вы? - спросила она.
- Она не может понять вас, - ответил тихо Даниэль, -вы забываете, что ее рассудок...
Судя по позе маркизы, она, казалось, захотела опровергать это заявление. Разумный луч озарил в эту минуту ее лицо, и она с достоинством произнесла: