II
Духовная
Внутренность павильона представляла собой одну большую комнату со сплошными окнами и дверью, выходившей на террасу. Мебель в нем состояла из нескольких соломенных стульев и одного стола, заваленного бумагами. Маркиза в задумчивой позе, с раскрытым письмом на коленях, сидела на складном кресле, облокотясь одной рукой на стол.
Она мало изменилась за это время, только лицо ее, дышавшее прежде самодовольством, обрюзгло, сморщилось и как будто исполнилось выражением какой-то жадности. Несмотря на то, под простым ситцевым платьем и большим чепцом - туалет, который она нынче себе усвоила - в осанке ее все еще было что-то, внушающее к себе уважение.
Увидев молодых людей, она нетерпеливо закричала:
- Право, любезный племянник, вы, я вижу, не очень спешите сегодня поздороваться со мной?
Даниэль, и без того уже сконфуженный, хотел извиниться.
- Полно, - перебила маркиза, - оставим это, надобно же привыкать к демократическим привычкам этого времени... Но прежде всего, Мария, иди скорее домой и оденься, дитя мое, я жду сегодня гостей.
- Гостей, мама? - спросила удивленно молодая девушка. - Вот новости! Могу я знать?...
- Ну, моя милая девочка, вы, кажется, позволяете себе допрашивать вашу мать! Идите, сударыня, и постарайтесь одеться к лицу, потому что, вероятно, потом пожалеете, если вас увидят в этом утреннем дезабилье.