Даниэль опять почувствовал себя неловко, и у него положительно недоставало духу заговорить о предложении, для которого он пришел. Чтобы извинить в своих собственных глазах свою трусость, он уверял себя, что ему необходимо прежде всего узнать тайну мадам де Меревиль. Маркиза, со своей стороны, задумчиво комкала письмо, находившееся у нее в руках.
- Не у вас одного, Даниэль, сегодня новости. И у меня тоже есть, и превосходная, как сами сейчас увидите. Событие, которое все считали невозможным, осуществляется, и положение наше улучшится именно в то время, когда мы начали отчаиваться.
- Что вы говорите, маркиза, - сказал Даниэль, вздрогнув. - Вы получили, конечно, какие-нибудь приятные сведения о вашем имении? Вам отдают его?
- К несчастью, нет, милый мой Даниэль, все мои хлопоты по этому делу ни к чему еще не привели.
- В таком случае, я никак не могу понять причину вашей радости.
- Ищите, дитя мое, ищите! Послушайте, разве вы не знаете, что есть на свете личность, присутствие которой было бы как нельзя более выгодно для моей дочери, для меня, даже для вас?
- Клянусь честью, маркиза, как ни стараюсь, я ничего не могу отгадать.
- Ай-ай! Мало же у вас проницательности для уголовного судьи. Ну, уж если вы не можете угадать, нечего делать, надо вам сказать: дело идет об этом сыне покойного брата Михаила Ладранжа...
- Возможно ли? Молодой человек этот жив, найден?
- С минуты на минуту я жду его сюда.