- Разве в самом деле эти проклятые шуаны выкинули какие-нибудь из своих штук в мое отсутствие, - ответил спокойный и улыбающийся Франсуа. - Конечно, я за них не поручусь, так как в шайке было два-три больших негодяя, но зато остальные были честнейшие люди.
- Но сами-то вы где же были, пока нас там держали под присмотром ваших агентов?
- Вот хорош вопрос! Я возился с бригадиром Вассером. А чтобы отвлечь его немало стоило труда, уверяю вас.
- Так значит, это вы и были тот атаман, о котором несколько раз намекали при нас и которого называли каким-то именем, совершенно для нас непонятным? Вы, конечно, тоже и муж той вспыльчивой молодой женщины, наговорившей столько дерзостей мадемуазель Меревиль!
Тут понадобилась Бо Франсуа вся его сила воли, чтобы сохранить невозмутимость, и он все-таки ответил своим самоуверенным тоном.
- Право, не понимаю, о чем вы говорите. Дела этих шуанов меня не касались, я даже не понимал наречия, на котором они говорили между собой. Наконец, не я был начальником экспедиции и никогда не был женат.
- Это уж слишком! - вскричал Даниэль. - Не сами ли вы мне говорили, когда я вел вас на ферму, что вы женаты и отец семейства?
Франсуа Готье расхохотался.
- Ай-ай, - начал он, - неужели вы верите всем сказкам, рассказываемым вам бедняком разносчиком, каким я тогда был? Ведь надобно же как-нибудь добывать себе сострадание публики. Вот я и взял за правило выдавать себя женатым, это одна из уловок ремесла... Наконец, вы понимаете, господин Ладранж, - прибавил он, особенно как-то подмигивая глазом, - что весьма просто, оставаясь холостым, доказать, в случае нужды, противное.
Даниэль замолчал и задумался.