- Кровь!... Ай-ай, кровь! - вскричал Борн де Жуи.
- Ну, Руж д'Оно опять за свои бредни, значит, от него толку теперь не добьешься, - нетерпеливо топнув ногой, проворчал Бо Франсуа, - надобно подождать. Ну, а ты, Жак? - обратился он к школьному учителю, - что ты сделал на большой дороге?
Ни один мускул не шевельнулся на лице Жака Петивье и грубым, жестким голосом он ответил:
- Я остановил дилижанс из Рамбулье и отнял у путешественников тысяч двадцать франков... Со мной были Грандрагон, Сан-Пус, Марабу, Борн де Мане и маленький Ляпупе, мой ученик, ведший себя отлично.
- Ладно! Вот это называется отвечать толково; есть у нас раненые?
- Грандрагон ранен в плечо, что заставило нас оТнести его к одному из окрестных Франков; но зато мы хорошо отомстили, кроме того плута, выстрелившего в Грандрагона, мы убили еще двух, пытавшихся сопротивляться.
- Ну, тут все в порядке... Дело это хорошо ведено, честное слово, Ле Руж не так хорошо успел... Опускается нынче наш Ле Руж, со своими бабьими нежностями!
Упрек этот вывел наконец Ле Ружа из оцепенения и даже разом поднял его с места.
- Я опускаюсь? Я? Чертовское сонмище! Что за важная штука остановить дилижанс и убить защищающихся путешественников? Но вот дело: жечь несчастную, рыдающую старуху или задавить бедного плачущего ребенка! Посмотрел бы я на кого-нибудь из вас в этом деле. А! Я опускаюсь! Ну так, Мег, вот что, поручите мне первое же дело, где будет работа, и тогда посмотрите, опускаюсь ли я? Ручаюсь, что между вами не найдется разбойника свирепее меня.
И лицо его в это время пылало, а из тусклых глаз положительно лились слезы стыда. (Следует напомнить читателю, что описываемый нами характер Ружа д'Оно исторически верен. У нас перед глазами документы из этого процесса, где говорится, что негодяй этот находил особенное удовольствие перед судом обвинять себя в ужасных, небывалых даже преступлениях и увеличивать те, в которых он в самом деле был действующим лицом.) Бо Франсуа, ожидавший этой свирепой выходки, улыбался только, помахивая своей тросточкой.