- Тут не моя вина, милый Даниэль, - ответил Бо Франсуа, небрежно придвигая кресло таким образом, чтобы ближе быть к Ладранжу. - Это удивительная игра случая, что мы никогда не встретились.
- Полно, вина ли то случая? Ну пусть будет по-вашему... Не менее удивительно и то, что до сих пор ни меревильские дамы, ни я не знаем еще, где вы остановились.
- Для чего же это? Я всякий день ходил в Сант-Марис, - ответил небрежно Бо Франсуа, кладя ногу на ногу. - Впрочем, тут нет никакой тайны, с самого моего приезда я поместился в гостинице "Четыре нации", хорошо известной всему Шартру, и пробуду тут до моего отъезда, который, надеюсь, не замедлит.
- Вы намерены так скоро оставить здешний город?
- Может быть, и сознайтесь, кузен Даниэль, что мой отъезд не сильно огорчит вас.
- Милостивый государь! Надобно сперва знать...
- Послушайте, Ладранж, продолжал Франсуа уже с грустью в голосе, - что я ни делал, как ни старался я приобрести расположение в семействе моего отца, ничто мне не удалось. Кроме мадам де Меревиль, оказавшей мне немного расположения, я нашел только холодность со стороны Марии, а в вас, Даниэль, худо скрываемую ненависть. Я не увлекаюсь собою, мои манеры, мой разговор могли не понравиться вам, но должен ли я был ожидать, чтобы предубеждения ваши против меня дошли бы до самых обидных подозрений.
- О каких подозрениях вы говорите?
- Не отвергайте их, вы мне заявили о них в первое наше свидание, а потому прежде чем нам расстаться, я решился самым положительным образом доказать вам, что не заслуживал вашего недоверия.
Откровенный тон Бо Франсуа поразил молодого чиновника. Что было невозможного в том, что он был несправедлив к этому родственнику, положение которого было до сих пор таким тяжелым? А потому он решился, откинув всякое предубеждение, выслушать его со строгим вниманием.