- Ну, в добрый час! А то я, видя твое такое расстроенное лицо... Но это, конечно, от усталости с дороги, пойдем, садись, да поешь со мною.
И он указал на остатки своего убогого завтрака. Даниэль сел, но есть отказался.
Дядя Ладранж продолжал:
- По крайней мере, ты не откажешься выпить? Петронилла! Там в шкафу ты найдешь бутылку, в ней еще винцо есть; принеси-ка ее сюда, чтоб нам с Даниэлем выпить за благоденствие нации и за истребление аристократов.
- Это еще что? Весь дом кверху дном повернуть, что ли? - грубо, как всегда, ответила экономка. - Малый-то, кажется, знаком с нашими-то порядками... - Но повелительный знак старого Ладранжа унял расходившуюся старуху, хотя и ворча, но все же тотчас же исполнившую приказание. Из любезности Даниэль помочил губы в какой-то уксус, очень аккуратно ему налитый дядей, и который сам дядя пил с видимым наслаждением.
- Хочешь, верь мне или нет, Даниэль, - начал опять старик, - но я, в самом деле, я очень рад, что ты приехал: давненько уж собираюсь я все переговорить с тобой об одном деле, сильно меня озабочивающем, зная же тебя за честного гражданина и хорошего патриота, я надеюсь на тебя, дело идет об очень серьезном предмете... Ты увидишь... Надеюсь, ты у меня ночуешь?
Даниэль объяснил, что, к сожалению, он должен сегодня же вечером вернуться в город.
- Вы, конечно, знаете, дядюшка, что со смертью моего несчастного друга, знаменитого гражданина Петьона я сам чуть ли не в подозрении у членов комитета, а потому мое продолжительное отсутствие из города может быть худо перетолковано.
- Ты! В подозрении? - вскричал дядя Ладранж, радушие которого заметно при этом известии убавилось. -Ты, имевший такое влияние, творивший радость и горе в стране, что ж, разве ты делаешься врагом нации? В таком случае, предупреждаю тебя, я тоже отвернусь от тебя... твой друг Петьон, теперь можно это сказать, был действительно не более как умеренный, тайный партизан Капетов и их семейства, даже, может быть, секретно был и заграничный агент, и они хорошо сделали...
- Дядюшка! - перебил его в сильном негодовании Даниэль. - Вы забываете, что только благодаря Петьону мне удалось дать вам вид от революционного правительства - обстоятельство, которому единственно вы обязаны своим настоящим спокойствием и безопасностью.