- Ничего, - сказал он наконец, вставая, - моя обязанность, Герман Буско, вынуждает меня тотчас же отвести вас к гражданину Ладранжу, чтобы в его присутствии вы повторили свои показания. Я не могу принять на себя ответственность в требуемых обстоятельствах, а потому, не теряя ни минуты, отправимся в Меревиль.
- Как хотите, - ответил недовольным голосом Борн, -но я лучше хотел бы, чтобы меня отвели к кому другому, чем к известному приятелю нашего Мега.
Вассера опять покоробило; потом, указав на кровать, где лежала Фаншета, несмотря на все старания матери, не приходившая все еще в себя, он тихо спросил:
- А эту женщину вы знаете?
- Это Греле; она тоже из шайки, но, насколько мне известно, она никогда не участвовала ни в каком деле, ее опасались. Все-таки она правду говорила, рассказывая, что Бо Франсуа убил ее ребенка, Этрешского мальчугана. Это при мне было.
- Ш-ш! Вы расскажете об этом председателю. Не следует более мучить эти несчастные создания, - и вслед за этим обратился к старушке Бернард, молча стоявшей против Фаншеты.
- Гражданка Бернард! - сказал он ей, - возвратись в Меревиль, я пришлю к вам доктора, и, вероятно, ваша дочь скоро поправится. А так как она может дать властям нужные сведения, то я надеюсь, что вы не отпустите ее от себя, не повидавшись со мной. Вы понимаете меня? Вы будете отвечать, если она скроется, и вы слишком честная женщина, я уверен, чтобы лишить правосудие сведений, необходимых для спокойствия страны.
Несмотря на мягкий тон этой просьбы, фермерша поняла, что это было приказание.
- Хорошо, гражданин Вассер, - печально ответила она, - но не рассчитывайте более ни на какие от нее сведения... Взгляните на нее! Через час уж ее не будет.
И действительно, все признаки приближавшейся кончины были уже на лице Фаншеты, ошибки жизни которой так тяжело искупались.