- Хорошо, - начал он опять, - уж если ты непременно этого хочешь, я предоставлю Бернарду полную свободу действовать, как он хочет, в отношении этих дам: он может оставлять их у себя, если ему это вздумается, что же касается до того, чтобы принять и поселить их здесь у себя, никогда на это не соглашусь, пусть хоть на куски меня режут... Не правда ли, Петронилла, что нам нельзя принять к себе аристократок?
- Господи! - зашипела опять экономка, - да если б у нас на это духу стало, так я бы тут все кверху дном поставила... Принцессы, которые все перевернут... Там на ферме только теперь у всех и занятий, что об их кушаньях хлопотать, то цыплят, то яиц... одним словом, разоренье!
- Можно было бы устроиться так, что присутствие этих дам в замке не вводило бы вас в излишние издержки, - поспешил воспользоваться случаем и сказать, кстати, для успокоения дяди, - я бы обязался платить за них.
- Полно, - перебил его сухо Ладранж, - не будем более говорить об этом; я, конечно, человек бедный и от платы не отказался бы, но... покончим с этим! Из уважения моего к тебе я соглашаюсь еще оставить на ферме этих глупых созданий, ну их к Богу! Но не проси же у меня ничего более, или ты меня с ума сведешь.
Всякое настояние, ввиду страха за свою личную безопасность, так овладевшего стариком, становилось бесполезно; между тем Даниэль все-таки хотел еще попробовать некоторые доводы.
- Довольно, довольно! - снова перебил его Ладранж нетерпеливо. - Я сказал, ни слова более, или мы поссоримся... Лучше иди за мной, - продолжал он, вставая и таинственно подмигивая, - в моей комнате нам свободнее будет говорить о серьезном деле, - и он взял Даниэля за РУКУ.
- Ай, ай! - закричала своенравная Петронилла на своего барина. - Это мне-то нынче вы ничего не доверяете, пора, пора мне начать прятаться! Как будто я еще не знаю всех ваших секретов!... Знаю, сударь, даже место, куда вы деньги свои прячете.
- Молчать, животное! - крикнул на нее с угрозой Ладранж. - Что ты, с ума сошла?
Потом, обернувшись к Даниэлю, прибавил:
- Не слушай ее! Какие у меня деньги? Я разорен, как и все другие; аренд мне не платят, а налоги душат... Но эта женщина такая сварливая! Что делать, милый мой, -продолжал он уже со снисходительной улыбкой, - много приходится прощать старым слугам. Правда, я сам допустил Петрониллу присвоить себе много воли в доме, а теперь уже и поздно ее исправлять.