Мария взглянула на жениха, как будто спрашивая его.
- Да, да, Мария, совет Вассера очень разумен. Вы теперь достаточно оправились, возвратитесь же в гостиную и попросите наших друзей извинить меня, если церемония отложится до другого дня. Дело идет о безопасности всей страны; касается тоже и чести нашего семейства, моей чести, Мария, может быть!... Не спрашивайте меня более!
- Боже мой! Даниэль, как вы расстроены! Неужели новое несчастье снова угрожает нам? Вассер, вы как будто имеете что-то против моего дорогого Даниэля... О, то что со мной сейчас случилось, родило в моей голове самые безумные мысли.
Вассер успокоил ее как мог, а Мария все глядела на Даниэля, сказавшего ей наконец:
- Дитя мое! Прошу вас, оставьте нас на минуту! Главное не очень огорчайтесь; будьте сильны, мужественны, как вы были в самых тяжелых обстоятельствах жизни, и уверены, что что бы ни случилось, я всегда останусь достойным вас.
- Хорошо, Даниэль, я исполню ваше желание, - сказала молодая девушка, вставая. - Я не хочу ничего знать, не спрашиваю более и вполне покоряюсь вашей воле, но в свою очередь, мой друг, я прошу вас, приходите к нам поскорее; гражданин Вассер, - продолжала она милым, грустным тоном, - не правда ли ведь вы его к нам скоро отпустите? Это лучший, честнейший и благороднейший из людей.
И, подставив свой лоб Даниэлю, ласково улыбнувшись Вассеру, она вышла.
По ее уходе опять водворилось молчание.
- Вассер, - сказал наконец Даниэль Вассеру, поднявшему и внимательно рассматривавшему рубиновый убор. - Присутствие этого невинного ангела дало другой оборот моим мыслям, усмирило мою злобу. Мне ли обижаться за подозрения, которые и мне самому кажутся, к несчастью, совершенно основательными! Чего вы не могли заставить меня сделать силой, то сделаю я из моей доверенности, любви и уважения к вам... Садитесь лейтенант, вы сейчас все узнаете!
И он стал рассказывать историю своего знакомства с Франсуа Готье со всеми мельчайшими подробностями. Он ничего не скрыл от Вассера, не упустил никакого обстоятельства и дал ему документы, подтверждавшие его рассказ. Когда Ладранж дошел до открытия, сделанного им утром, лейтенант даже топнул ногой.