Приход Даниэля с командором, казалось, дал другое направление его мыслям. В свою очередь он внимательно вглядывался в них, чувство удивления и страха вдруг как молнией озарило его глаза, но выражение это тотчас же и рассеялось, и, повернувшись снова к детям, он проговорил гробовым голосом:
- Уведите ребятишек! Уведите их, тысячу чертей! Я не могу видеть детей с тех пор как... Унесите их.
Стиснув кулаки, он хотел броситься на прелестных, розовых, улыбающихся созданий, составлявших такой контраст с его безобразием; но, не быв в силах подняться, он снова упал и, схватив бутылку, жадно стал пить. Ладранж поспешил встать между детьми и этим гнусным созданием, чтоб скрыть от них вид подобного унижения человеческого достоинства.
- Петр, - обернулся он к маленькому лакею, - отведи Генриха и Мариету в беседку, и мы сейчас придем.
Петр поспешил взять детей за руки, чтобы вести их, как Даниэль спросил еще.
- Знаешь ты этого человека?
- Да барин; это лакей того шарлатана, что живет там у Бланше... каналья страшная!... Хорошо было бы, если бы кто избавил округ от этих негодяев.
- Хорошо, ступай!
И Даниэль присоединился к командору, подошедшему к пьянице.
Вассер вследствие своей долгой службы, слишком хорошо знал все эти степени унижения, до которого может снизойти род человеческий, чтобы удивиться чему-нибудь подобному.