- Бо Франсуа! - проговорил он, наконец, дрожавшим от радости голосом. - В самом деле вы хотите отказаться на этот вечер?
- Ну да, отказываюсь, недоверчивая ты голова, посмотрим только, как-то ты справишься? Говорят, старый Ладранж скряга первого сорта, деньги у него далеко должны быть припрятаны, понадобится развязать ему язык, вот тебе и будет хороший случай плакаться на ремесло да составлять чувствительные фразы.
- Не напоминайте мне больше об этом, Мег! - ответил в замешательстве Руж д'Оно, - бывают минуты, когда я пьян, ничего не пивши. Вы будете сегодня мною довольны, вот увидите, - продолжал он, одушевляясь. - А-а! Помещик -то скупенек! Изо всех, с кем приходится нам иметь дело, эти скупые народ самый неподатливый; но я этого вышколю, черт возьми, уж вышколю, ручаюсь!
- Ага! - сказал Бо Франсуа с торжествующей улыбкой, - наш Ле Руж начинает, наконец, походить на себя!
- Ну, так уж будет же согрет этот гражданин! - прибавил Борн де Жуи, засмеявшись сам этой ужасной игре слов.
В это время доехали они до конца аллеи, конные спешились и привязали лошадей к деревьям. Так как вся шайка с отчаяньем смотрела на массивную решетку и высокие стены, защищавшие вход в замок, Борн де Жуи указал им узенькую тропинку, шедшую вдоль стены и белевшую во мраке.
Скоро они достигли маленькой двери, обыкновенного входа брейльских жителей, но и это их ни к чему не привело, так как прочность этой двери не уступала тюремной или крепостной.
Руж д'Оно подошел к Бернарду, которому товарищи дали отдохнуть, и снял с него повязку.
- Слушай, приятель, - сказал он, - мы могли бы тебя убить, но мы пощадили тебя, значит, мы еще не так злы, как кажемся, но я не дам и двух лиардов за твою шкуру, если ты в точности не исполнишь моего приказания.
Бедный фермер, полуудушенный, оглядывался кругом, всей грудью втягивая в себя свежий ночной воздух.