Вскоре люди возвратились со связками соломы. Руж д'Оно с лихорадочной поспешностью сбросил с себя шляпу, плащ и даже мундир, обшитый галуном, так что на нем осталась одна батистовая рубашка с кружевными манжетами и таким же жабо, на которое падал длинный хвост рыжих волос; шрам, перерезавший ему всю физиономию, побагровел, и худощавое лицо его побледнело, из-под веснушек, почти сплошь покрывавших его, обыкновенно слезящиеся глаза его теперь были сухи, блестящи и метали искры. Один из товарищей, наклонясь, шепнул ему:
- Берегись, смотри, Ле Руж, ты уж больно открываешься! Они могут узнать тебя впоследствии.
- Приму меры против этого! - дико проговорил разбойник.
Старик Ладранж смотрел на эти приготовления с удивлением и страхом.
- Но Бога ради, - наконец спросил он, дрожа, - что вы хотите со мной делать?
- Сейчас узнаем, - ответил Руж д'Оно, - куда ты прячешь свои деньги.
- У меня нет денег.
Какой-то звук, похожий на рев тигра, был ответом на этот новый отказ.
В ту же минуту вспыхнуло пламя.
Посреди комнаты зажгли одну из принесенных связок соломы, Руж д'Оно бросился и сдернул с Ладранжа его башмаки, крикнув толпе: