-- Я вас не понимаю, Кристина... мы не видели никого.
-- Перед этим окном... вы не приметили?..
-- Мы пришли с другой стороны; притом дождь ослеплял нас, и ветер шумел в ушах... Но, ради бога, графиня, расскажите мне, что случилось?
Кристина описала ему в нескольких словах свои приключения с тех пор, как она рассталась с ним в лесу. Она говорила так спокойно и ровно, что сама удивлялась бесстрастности собственного голоса. Но у нее было слишком мало сил, чтоб переживать волнение.
Присутствующие слушали с изумлением, к которому примешивалось недоверие. Сам Леонс готов был подумать, что графиня де Баржак бредит в горячке. Это сомнение отразилось на его лице.
-- Черт побери! Неужели вы принимаете меня за сумасшедшую? -- Прежняя эмоциональность вернулась к Кристине. -- Расспросите Марион, пусть она вам скажет, что видела, что слышала здесь и сейчас.
Марион, потупив глаза, подтвердила рассказ своей госпожи.
-- И если этого свидетельства вам недостаточно, рассмотрите окно. Те, кто сломал его, неужели призраки?
Лесничий поднял обломки ставня. Хотя дерево сгнило на поверхности, но внутренняя часть доски сохранила еще замечательную прочность, и требовалась необыкновенная сила, чтобы сломать ее. Кроме того, на доске имелись глубокие борозды, будто сделанные железным орудием.
Обломки ставни переходили из рук в руки; лесничий и слуга рассматривали их, с изумлением качая головами. Леонс был задумчив.