Барон, закончивший завтрак, сначала нахмурил брови, увидев, в каком состоянии находится его поверенный, но когда Легри рассказал ему подробности своего разговора с Фаржо, в особенности когда показал ему важную бумагу, которую лесничий никак не хотел отдавать до этого дня, Ларош-Боассо не мог удержаться от восторга.
-- На этот раз они в моих руках! -- вскричал он с пылкостью. -- Заставлю этих дерзких бенедиктинцев провалиться сквозь землю! Обвинение в убийстве, какое счастье! Одной угрозы разглашения этого гнусного преступления будет достаточно для того, чтобы заставить их возвратить мне поместье Варина... И какую прекрасную роль я буду играть! Мщение за несчастного убитого кузена. Мой гнев и моя ненависть к этим людям не изобрели бы ничего лучше... А как все ловко проделано, Легри! Вы, кажется, не пощадили себя в битве! Ваша храбрость будет оплачена по заслугам! Пусть теперь этот толстяк Фаржо поможет нам убить жеводанского зверя, прелестная владетельница замка будет принадлежать вам со всеми ее богатствами. Вы видите, что я не торгуюсь с вами за ваши услуги!
Может быть, в этом обещании барона заключалась ирония, но Легри, обыкновенная проницательность которого была притуплена в эту минуту, не заметил этого.
-- Прекрасно, друг Ларош-Боассо! -- сказал он с жаром. -- Я узнаю наконец ваше обыкновенное великодушие. Предсказываю вам: все ваши желания исполнятся. Поручите это дело старику, вы увидите, как он им воспользуется. Успех несомненен; мой отец даст вам денег вперед, ручаюсь... Я говорил вам, барон, что я справлюсь с этим делом... И посмотрите, как я умею щадить ваше добро! Я нашел способ сберечь эти десять луидоров от жадности Фаржо.
Он достал из кармана горсть золотых монет. Ларош-Боассо отвернулся.
-- Не надо, -- возразил он с презрением. -- Отдайте эти деньги Фаржо; они принадлежат ему.
-- Вы не хотите? -- спросил Легри. -- Однако случаются дни, когда у вас не бывает много денег, барон, и вы были бы рады иметь их в случае надобности... Я сберегу их для вас... Не надо быть таким расточительным... Ах, любезный Ларош-Боассо, -- продолжал он, вдруг переменив тон, -- вы не можете понять, каких жертв требует от нас дружба! Поверите ли, что я унизился до того, что пил вместе с этим мужиком и обращался с ним как с товарищем; и это при мадам Ришар и ее служанках, которые подсмеивались надо мной... Весьма неприятное унижение...
-- Иногда, унижаясь, возвышаются, -- сказал барон. -- Вы разберетесь с Фаржо, когда будете владельцем Меркоарскаго замка...