-- Я не объясняю... Клятва, произнесенная мной и всеми здесь присутствующими, запрещает нам говорить, что я делал тогда в Варина, и эта клятва принуждает нас хранить самое строгое молчание на этот счет еще около двух месяцев.
Прелат, по-видимому, был поражен удивлением.
-- Клятва... данная всем капитулом? -- возразил он с недоверчивой улыбкой. -- Какое странное оправдание!
-- Однако, -- сказал настоятель -- наш достойный приор не лжет.
-- Во всяком случае, я могу снять с вас вашу клятву в силу моих полномочий.
-- Увы, монсеньор, только один папа может уничтожить клятву, а у вас нет грамоты его святейшества.
-- Я напишу в Рим, чтобы мне прислали эту грамоту, и тогда вы не будете иметь никакого предлога для того, чтобы молчать.
-- Это действительно так, но Рим слишком далеко, и булла его святейшества не может быть получена во Фронтенаке раньше, чем истекут два месяца, а к тому моменту она будет уже не нужна.
-- Вы хотите, чтобы я два месяца ждал вашего оправдания? Но есть другой способ заставить вас говорить... Я такое же духовное лицо, как и вы... итак, я требую, чтобы вы открыли мне под печатью исповеди известные вам события.
Это предложение озадачило членов капитула. Они посмотрели на приора, который один был спокоен и сказал твердым голосом: