Легри, поняв, что говорят о нем, приблизился к двум собеседникам и, небрежно поклонившись, оскорбленно произнес:
-- Разве мы должны отказаться от нашего предприятия, Ларош-Боассо? Что я должен думать, видя, какого нового союзника вы отыскали?
Барон сурово взглянул на него; и Легри постарался сдержать свой гнев.
-- Что-то Фаржо не слышно, -- продолжал он как бы небрежно, -- я не знаю, что и думать об этой тишине... Почему бы не подыскать нам менее крутую тропу, чтобы спуститься в эту жуткую бездну?
-- Я спущусь туда здесь, -- решительно сказал Леонс. -- Мои собаки отыскали след... Мои спутники могут следовать за мной, если хотят.
Он подошел к узкому карнизу, который шел вдоль пропасти; это была единственная дорога, которая вела к большому каскаду. Слой льда и снега покрывал ее шагов на сорок и еще более увеличивал опасность этой ужасной тропинки.
-- Сумасбродство, -- пробормотал побелевший от страха Легри.
-- Послушайте, мосье Леонс, -- сказал барон в свою очередь, -- я обещал быть для вас честным противником. Дорога, по которой вы собираетесь идти, удобна только для дикой козы... Притом, Фаржо еще не подал сигнала и вы можете дожидаться здесь...
-- Вспомните наши условия, господа, -- с живостью сказал Леонс. -- Я не буду мешать вам, а вы -- мне.
В эту минуту у каскада раздался выстрел. Потом послышались пронзительные крики, смешанные с ужасным воем.