-- Лабейсерский лесничий не мог дать никаких сведений на этот счет; он только заметил, что счастливого охотника сопровождало много людей, которые вели себя, как его слуги, следовательно, он должен быть кем-то благородного происхождения.
-- А намерен ли он... -- Она была не в силах договорить.
-- Мне кажется, что отрубленная голова и лапа предназначаются для человека, которому необходимо доказать, что зверь действительно убит...
-- Видимо, мне предстоит увидеть голову этого страшного зверя, -- с горькой улыбкой произнесла Кристина. В ее глазах снова вспыхнули отсветы далекого пламени -- и тут же погасли: -- За кого же я выйду замуж? Кем может оказаться этот охотник? Кто из наших соседей дворян способен убить жеводанского зверя?
-- Да мало ли у нас охотников!
Моньяк стал перечислять всех соседних дворян, которые в то или иное время охотились на зверя. Мадемуазель де Баржак слушала его внимательно и, казалось, ждала одного имени, которое не было произнесено.
-- Это все? -- нетерпеливо спросила она. -- Я знаю, что есть еще охотники, о которых вы не упомянули. Почему вы не назвали человека, которого не хотите больше никогда видеть в этих стенах? Это может быть он? Могу ли я сделаться женой того, кого ненавижу?
-- Есть слухи, что барон де Ларош-Боассо и друг его Легри вернулись в окрестности Меркоара несколько дней тому назад; но я уверен, что это ложь, они далеко отсюда.
Кристина облегченно вздохнула.
-- Мне все равно, кто это сделал, -- сказала она тихо, -- но было бы слишком обидной насмешкой судьбы, если б это сделал он...