-- И он всегда готов заплатить за свой завтрак поцелуем; неправда ли, мадам Ришар? -- лукаво закончил поверенный.
Хорошенькая трактирщица покраснела до ушей.
-- Злой у вас язык, мосье Блиндэ, -- возразила она со смущенной улыбкой. -- Ради бога, не говорите так громко, потому что неизвестно, кто может вас услышать. Сказать по правде, барон Ларош-Боассо должен проехать сегодня через Лангонь по дороге в замок Меркоар. Наверное, он остановится у меня, чтобы перекусить и дать отдохнуть лошадям... Ваша клевета может повредить ему. Вы знаете, -- прибавила она, понизив голос, -- что поговаривают о его женитьбе на мадемуазель де Баржак, богатой и прелестной владетельнице Меркоара.
-- Поговаривают, но я этому не верю; напротив...
Тут собеседники заговорили так тихо, что их невозможно стало расслышать. Зато спор в другой группе, находившейся в том же зале, становился все шумнее и оживленнее.
-- Что же это: волк или нет? -- спросил городской бочарь с видом недоумения. -- Ведь это должно быть известно правительству, а в прокламации об этом ничего не говорится. Там упомянут только какой-то жеводанский зверь... Черт побери! Это обозначение кажется мне каким-то неясным, в здешней стороне зверей немало!
-- Замечание Гривэ не лишено смысла, -- сказал писарь сельского нотариуса. -- Правительству следовало бы четче определить, какого рода это животное... А в этом-то и затруднение! Я два раза был писарем в следствиях по этому делу и сам не могу сказать: человек или зверь виновник этих ужасов.
-- Как это? Объяснитесь, мосье Флоризель! -- закричали со всех сторон.
Писарь, по-видимому, очень гордился произведенным им впечатлением и обвел своих слушателей самоуверенным взором.
-- Послушайте, -- продолжал он, -- первый раз это случилось с Гильомом Патюро, которому было шестнадцать лет. Он возвращался с мендской ярмарки, с десятью экю в кармане, когда вечером, где-то в десять часов, в то время, как он проходил по Вилларсскому лесу, на него напал зверь. На другое утро несчастного Гильома нашли на дне оврага полурастерзанным.