Пока она гладила рукою блестящую и гладкую шею лошади, конюх подошел взять поводья.
-- Я грубо обошлась с тобою, мой бедный Мориссо, -- сказала мадемуазель де Баржак дружеским тоном, -- я виновата, прости меня... Бюшь прекрасно обучена; вот тебе несколько луидоров, выпей за мое здоровье.
Старый слуга рассыпался в изъявлениях благодарности. Девушка же повернулась к нему спиной и подошла к сестре Маглоар. Тогда только она заметила, что урсулинка была вся в слезах.
Удивление и горесть тотчас заменили радостное выражение на лице Кристины. Она бросилась на шею своей гувернантки и сказала ей с волнением:
-- Что с тобою, милая сестра? Неужели ты так сильно обиделась на меня из-за этой шутки? Прости меня... Я исправлюсь... Поцелуй меня; я хочу, чтобы ты меня поцеловала!
-- Мадемуазель де Баржак, -- сказала урсулинка тихо, отталкивая ее, -- вы ужасно жестоки, ныне я потеряла терпение и мужество. Вы меня не любите, вы меня ненавидите!
-- Совсем нет, я люблю тебя, -- возразила Кристина со своей обыкновенной пылкостью. -- Да, я люблю тебя, моя милая; ты добра, а я зла. Сто раз я хотела отказаться от этих проклятых шалостей, и не знаю, какой черт... Полно, не сердись на меня на этот раз... Я исправлюсь, клянусь тебе... Ну, кончено? Поцелуй меня!
И она несколько раз поцеловала урсулинку в бледную морщинистую щеку. Сестра Маглоар не могла удержаться, чтобы не улыбнуться сквозь слезы, видя, как искренне Кристина раскаивается в своих проступках.
-- Ах, мадемуазель де Баржак, -- сказала она, -- вы употребляете во зло мое снисхождение, мою слабость... Но я думаю иногда...
-- Ты опять принимаешься за то же? Ведь ты меня простила... Сейчас ты увидишь, как я буду вежлива и любезна со всеми этими людьми в парадной гостиной. Ты сама меня не узнаешь. Обещаю тебе приятно улыбаться всем, даже... твоим бенедиктинцам. Ты, кажется, мне сказала, что ждешь Жерома, монастырского эконома?