Восклицания и поздравления встретили это известие, большая часть участвующих охотников тотчас побежала на назначенные посты, надеясь, без сомнения, что те, кто успеет первым, займут более выгодные места. Барон же, как человек, знающий цену времени, протянул руку через голову какого-то упорно завтракающего гостя, схватил кусок хлеба и ветчины и начал есть стоя, рассеянно отвечая на вопросы, которыми его осыпали. Когда этот военный завтрак приходил к концу, к нему подошла Кристина, держа в руке рюмку мускат-люнеля.
-- Вы позволите хозяйке предложить вам выпить вина, любезный барон? -- сказала она, с улыбкой подавая ему рюмку. -- Вы порядочно потрудились для нас сегодня утром, а день предстоит трудный!
Ларош-Боассо низко поклонился и, отвечая на вежливость Кристины, опорожнил рюмку.
-- Другой сказал бы, что наша любезная хозяйка хочет напоить своих гостей любовью и вином, -- отвечал он. -- Но она не позволяет подобных любезностей; я лучше спрошу ее, помнит ли она свое вчерашнее обещание?
-- Еще бы! Помню ли я? Разве не моя обязанность, как хозяйки этого поместья, следовать за начальником охоты? Я буду с вами, барон, и не оставлю вас.
Ларош-Боассо был восхищен этим обещанием, исполнявшим его тайные желания; но он позаботился не показывать этого.
-- Графиня, -- отвечал он, -- мой пост всегда будет впереди первой линии стрелков; там нередко случаются несчастья, но я постараюсь оградить вас от них. Притом, -- прибавил он с насмешливой улыбкой, -- вы, без сомнения, будете находиться под защитой вашего телохранителя.
И он кивнул на кавалера де Моньяка, который прямо и холодно стоял на своих длинных ногах в четырех шагах позади своей молодой госпожи.
-- Не нужно мне такого телохранителя, -- возразила Кристина шепотом, скривившись.
Ларош-Боассо подмигнул, как бы намереваясь сыграть шутку с докучливым кавалером, а Кристина одобрила его улыбкой.