-- Несите сюда, въ эту комнату!
Она велѣла положить его на ея кровать, не обращая вниманіе на то, что его пыльные сапоги мараютъ ея дорогое шелковое одѣяло.
-- Принесите скорѣе пищи и стараго испанскаго вина,-- сказала она Жуазели.-- Вы не слышали, что я вамъ сказала. Плохо же я васъ выдрессировала,-- гнѣвно добавила она, видя, что дѣвушка замѣшкалась.
Та бросилась со всѣхъ ногъ.
Не обращая ни на кого вниманія, лэди Изольда наклонилась надъ неподвижнымъ тѣломъ секретаря и внимательно осмотрѣла его, разыскивая, куда онъ раненъ. Лѣвый рукавъ его оказался разорваннымъ и окровавленнымъ. Она быстро отрѣзала рукавъ и обнажила руку -- ту самую, которой секретарь пытался приподнять умиравшаго браво. Рана, сама по себѣ царапина, имѣла, однако, по краямъ какую-то странную окраску. Лэди Изольда быстро наклонилась и принялась высасывать рану.
-- Боже мой!-- въ ужасѣ вскрикнула вернувшаяся Жуазель, понявъ, въ чемъ дѣло.-- Вспомните о кинжалѣ. Позвольте это сдѣлать мнѣ.
-- Молчи!-- кратко отвѣчала лэди.
Черезъ минуту она поднялась и, взявъ изъ рукъ Жуазеллы бутылку съ виномъ, налила немного въ ложку. Ей удалось раньше влить раненому въ ротъ нѣсколько капель противоядія: онѣ, очевидно, оказали свое дѣйствіе, и теперь его зубы были стиснуты не такъ плотно. Не безъ труда удалось ей влить еще нѣсколько капель. Давъ ему затѣмъ вина, она глубоко вздохнула и остановилась около постели.
-- По крайней мѣрѣ, выполоскайте хоть ротъ себѣ,-- робко замѣтила Жуазель.
Лэди Изольда послѣдовала ея совѣту.