-- Въ томъ, что говорилъ Шварцъ, есть много...
-- Слышите! Бургомистръ, передъ вами человѣкъ, на котораго слѣдуетъ донести, какъ на еретика. Онъ отрицаетъ власть папы.
-- Что вы! Что вы! Пропади вы съ вашимъ языкомъ!-- свирѣпо возразилъ задѣтый собесѣдникъ.-- Я никогда ничего подобнаго не говорилъ.
-- Кто же это былъ? Кто-то говорилъ. И даже въ этой самой комнатѣ, я отлично помню.
-- Не я,-- клялся тотъ.-- По всей вѣроятности, вы же сами это и говорили, чортъ возьми.
-- Развѣ я говорилъ что-нибудь подобное, бургомистръ?
Мангольтъ почувствовалъ, что онъ вдругъ пріобрѣлъ новую и гораздо большую, чѣмъ прежде, власть. Ему нравилось играть роль судьи, и онъ медленно и торжественно промолвилъ:
-- Охотно сознаюсь, что, насколько я знаю, я этого не слыхалъ, по крайней мѣрѣ въ этихъ самыхъ выраженіяхъ. Хотя, помнится, кто-то дѣйствительно говорилъ нѣчто подобное. Но...
-- Слышите,-- перебилъ бургомистра Шварцъ.-- Кто-то говорилъ. Кто же это былъ?
-- Не я!-- яростно вскричалъ человѣкъ, на котораго падало подозрѣніе.