-- Развѣ нельзя сказать здѣсь? Тутъ никого нѣтъ.
Секретарь зналъ, что и стѣны имѣютъ уши не только во дворцахъ папы и короля, но и въ домѣ простыхъ бюргеровъ. Такъ какъ онъ не хотѣлъ говорить здѣсь, то она набросила на себя плащъ и пошла съ нимъ. Онъ привелъ ее на паперть собора св. Павла. Маленькій дворъ передъ церковью, отгороженный отъ улицы стѣной и засаженный старинными липами, былъ совершенно безлюденъ. Онъ сначала обошелъ его одинъ, чтобы убѣдиться, что тутъ никого болѣе нѣтъ, а затѣмъ, остановившись въ калиткѣ, на которую падалъ слабый свѣтъ отъ звѣздъ, принялся разсказывать ей. Онъ считалъ себя обязаннымъ сдѣлать это. Ему казалось, что это будетъ оскорбленіемъ ихъ любви, если онъ скроетъ отъ нея все только ради того, чтобы не безпокоить и не разстраивать ее.
Узнавъ, что случилось, Фастрада онѣмѣла, какъ человѣкъ, пораженный внезапнымъ ударомъ. Ея женихъ не просилъ у нея ничего, онъ просто разсказалъ ей все тихо и спокойно, и она даже не могла разсмотрѣть его лица въ темнотѣ. Тѣмъ не менѣе она чувствовала, что онъ спрашиваетъ ее, останется ли она, или поѣдетъ за нимъ. И рѣшать этотъ вопросъ надо теперь же, нельзя откладывать рѣшенія, пока епископскій судъ не постановитъ своего рѣшенія. Если она останется въ Констанцѣ, то, очевидно, всякая связь между ними будетъ разорвана. Съ другой стороны, ей и и ея семьѣ грозитъ страшная опасность. Конечно, есть вѣроятіе, что онъ выйдетъ сухъ изъ этого дѣла, если, какъ говорятъ, король... Но вѣдь это только вѣроятіе. Нельзя, не роняя своего достоинства, отречься отъ Магнуса, пока будетъ длиться процессъ и опять считаться его невѣстой, когда онъ окончится. Нѣтъ, этого она не можетъ допустить. Да и ея отецъ не успокоится, пока между ними не произойдетъ окончательнаго разрыва. Жена и дочь во многихъ случаяхъ управляли Мангольтомъ. Но когда дѣло шло объ его безопасности, съ нимъ нельзя было шутить: онъ становился грубъ и, гдѣ нужно, безпощаденъ.
Положеніе было совершенно ясно, и полумѣры не могли помочь дѣлу: она должна или соединить сегодня свою судьбу съ нимъ или же разстаться съ нимъ. Фастрада чувствовала, что человѣку, который подвергается смертельной опасности, нужно же оказать какое-нибудь утѣшеніе.
Видя, что она не отвѣчаетъ ему, секретарь сказалъ:
-- Не знаю, слѣдуетъ ли мнѣ настаивать, чтобы ты связала свою судьбу съ моею. Мы, правда, обручены, но я могу вернуть тебѣ твое слово.
Нѣсколько минутъ длилось глубокое молчаніе. Фастрада стояла, опустивъ глаза и какъ бы боясь встрѣтиться съ нимъ взглядомъ, хотя въ темнотѣ этого и нечего было страшиться. Онъ не жаловался, но его молчаніе говорило краснорѣчиво за него.
-- Конечно, я не возьму свое слово назадъ, ибо ты въ опасности,-- сказала она, наконецъ.-- Но все это такъ ужасно и такъ внезапно случилось, что я поражена, какъ громомъ. Когда мы должны рѣшить этотъ вопросъ?-- спросила она тихо, задерживая дыханіе.
Она знала, что рѣшаться на что-нибудь надо сейчасъ, но спросила объ этомъ, какъ дѣлаютъ всѣ слабохарактерные люди, переспрашивающіе по нѣсколько разъ, хотя отвѣтъ имъ извѣстенъ заранѣе.
-- Увы! Сейчасъ же.