-- Ты ошиблась,-- сухо сказалъ онъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ. Но неужели это дѣйствительно случилось? Ты говорилъ, что я была больна...
-- Не стоитъ думать объ этомъ. Постарайся заснуть,-- повелительно промолвилъ Магнусъ.
-- Хорошо,-- покорно сказала она.-- А другая женщина,-- заговорила она, чрезъ нѣсколько секундъ:-- видѣла я ее во снѣ, или на яву? Я хотѣла бы видѣть ее еще разъ...
-- Молчи!-- строго прервалъ ее братъ, такъ строго, что она взглянула на него съ испугомъ: она не привыкла къ такому суровому тону.
-- Прости меня!-- прибавилъ онъ мягче.-- Мнѣ показалось, что мнѣ что-то послышалось...
Это была первая ложь за много лѣтъ, и ему стало досадно на самого себя.
Наступило молчаніе. Черезъ нѣсколько минутъ Эльза уже спала: Магнусъ попрежнему бодрствовалъ. Онъ сидѣлъ на соломѣ, вперивъ взоръ въ одну точку.
Мало-по-малу узкое окно передъ нимъ стало свѣтлѣть. По стекламъ, покрытымъ слоемъ ныли и паутиной, началъ разливаться блѣдный свѣтъ, становившійся все ярче и ярче, пока не выступили изъ мрака темныя балки, которыхъ раньше нельзя было видѣть.
Взошелъ мѣсяцъ. Его лучи не трогали еще стеколъ, но въ небесахъ стало уже свѣтло. Отблески этого свѣта падали на полъ сарая и на безмолвнаго человѣка, неподвижно сидѣвшаго на своей соломѣ. Голова его опустилась на грудь, руки стиснули рукоятку шпаги въ видѣ креста. Вдругъ блѣдный свѣтъ ударилъ прямо въ окно. Онъ какъ бы восплавилъ стекла, которыя жидкими блестящими каплями разлетѣлись по перекладинамъ. Но эти волны свѣта не вывели сидящаго на соломѣ человѣка изъ его безмолвія и не разгладили его насупленныхъ бровей. Мрачно смотрѣлъ онъ на землю, какъ будто не замѣчая серебрянаго свѣта.