-- Зари! Вы бредите! Довольно. Позвольте мнѣ уйти съ миромъ.
Онъ поднялся съ колѣнъ и загородилъ ей дорогу.
-- Послѣ всего того, что было, какъ можемъ мы разстаться?-- просто спросилъ онъ.-- Моя любовь сильна, хотя и родилась во мракѣ ночи. Съ тѣмъ же успѣхомъ стала бы ты останавливать восходъ солнца: черезъ минуту оно взойдетъ, и лучи его заиграютъ на твоемъ лицѣ. Всю жизнь мою я мечталъ о томъ, чтобы встрѣтить человѣка, который возлюбилъ бы меня, какъ ты возлюбила меня,-- тихо и нѣжно продолжалъ онъ.-- Мы оба впали въ грѣхъ, но не совершили низости. Въ заблужденіи мы искали истину, во мракѣ свѣтъ. Неужели мы, наконецъ, не увидѣли его? Господь справедливъ, и ты обрящешь новую непорочность, когда разогнанъ будетъ мракъ.
Впервые она вышла изъ своего оцѣпенѣнія.
-- Будетъ ли?-- съ отчаяніемъ вскричала она.-- О, никогда не вернуть мнѣ моей чистоты и непорочности.
Чтобы не упасть, она прислонилась къ стѣнѣ и, схватившись руками за выступавшіе камни, судорожно зарыдала.
-- Не прикасайтесь ко мнѣ!-- восклицала она сдавленнымъ голосомъ.-- Молчите! Я не раскаиваюсь, нѣтъ, тысячу разъ нѣтъ! Но я для васъ не товарищъ. Теперь я знаю, что такое стыдъ и понесу его одна!-- гордо добавила она, выпрямляясь.-- Идите! Неужели я должна просить васъ напрасно?
-- Да, дорогая моя. Связь, которая насъ теперь соединяетъ, нельзя разорвать словами. Какъ ты протянула мнѣ руку, чтобы спасти меня отъ отчаянія, такъ и я протягиваю тебѣ руку, когда тѣни прошлаго овладѣваютъ твоей душой. Твой грѣхъ -- мой грѣхъ. Не сердись, если я прибѣгну къ силѣ, ибо ты научила меня дерзать на многое.
Сильнымъ движеніемъ онъ вдругъ обнялъ ее и поцѣловалъ. Она закрыла глаза, какъ будто этотъ поцѣлуй обжегъ се и со страстью и отчаяніемъ отвѣтила ему тѣмъ же.
Вдругъ она вырвалась изъ его объятій и бросилась на колѣни передъ могилой, которая находилась возлѣ нея. Передъ ними было кладбище, еще покрытое мракомъ. Между блѣдными цвѣтами тихо высились темнѣвшіе кресты. Лучи солнца ударили ей прямо въ лицо, но видъ этихъ молчаливыхъ крестовъ отнималъ у нихъ всю ихъ прелесть. Сзади нихъ поднимался уже день, но непреодолимая сила, казалось, задерживаетъ его передъ этой священной оградой, за которой царствуютъ смерть и темнота. Только черезъ рѣшетчатыя ворота на другомъ концѣ кладбища падали скудные золотые лучи, освѣщая стоявшія за оградой деревья въ цвѣту, выдѣлявшіяся на серебристомъ фонѣ озера.