-- Вы больше, чѣмъ она,-- живо воскликнула дѣвушка.-- Вы... Но здѣсь я не рѣшаюсь сказать, кто вы. А она только то, что она есть.
-- Однако короли вымаливали у нея улыбку и нерѣдко тщетно, какъ я слышалъ. Итакъ, не бойтесь. Если ея чары дѣйствительно такъ могучи, какъ это вы предполагаете, то она не удостоитъ обратить ихъ противъ меня.
-- Ну, тамъ увидимъ,-- ревниво промолвила Фастрада.-- Но вы сказали: прежде всего изъ-за нея, ну, а во-вторыхъ?
-- А, во-вторыхъ, я боюсь, что я сегодня оскорбилъ вашего отца и другихъ членовъ совѣта и не пойду къ нему въ домъ, пока не раскаюсь и не понесу наказанія,-- сказалъ онъ, смѣясь.
-- Что такое случилось?
-- Я читалъ имъ въ тавернѣ "Чернаго Орла" папскіе пункты реформы -- у вашего отца есть копія этого,-- реформы, которая цѣликомъ сводится къ измѣненію покроя поповскихъ рукавовъ. Я сказалъ, что это оскорбленіе для всего христіанства, но они всѣ стали кричать на меня. Вашъ отецъ напомнилъ о кардиналѣ Бранкаччьо и объ инквизиціи, и въ одну минуту они всѣ стали такими набожными, что лучше и желать нельзя. Тутъ я и не выдержалъ и заявилъ, что пойду искать человѣка.
-- Не потому ли вы взяли съ собой и фонарь?
-- Да.
Дѣвушка засмѣялась.
-- Это, конечно, произвело впечатлѣніе. Но вѣдь не требуете же вы, чтобы они одни пошли противъ короля, папы и собора? Одинъ городъ -- противъ всѣхъ, это невозможно!-- прибавила она, становясь серьезной.