Онъ смотрѣлъ ей вслѣдъ, наблюдая, какъ она старалась выбирать сухія мѣстечки по улицѣ и придерживала платье, чтобы не замочить его.
-- Руда переплавляется въ горнилѣ,-- бормоталъ онъ:-- чтобы золото могло выйти оттуда чистымъ, могучимъ потокомъ. Такъ будетъ и съ тобой, Фастрада, когда придетъ часъ твой. Ты ужаснешься силѣ страсти своей и пожалѣешь, что она все еще мала.
Его глаза слѣдили за ея удаляющейся фигурой, пока она не затерялась въ толпѣ. Онъ постоялъ еще немного, потомъ медленно повернулся и пошелъ въ противоположномъ направленіи. Вдругъ онъ вспомнилъ о своемъ фонарѣ, потушилъ его и спряталъ подъ плащъ. Теперь онъ былъ уже не нуженъ ему.
Солнце опять скрылось за облака. Небо опять сдѣлалось сѣрымъ, скучнымъ. Но въ воздухѣ стало мягче. Вѣтеръ перемѣнился. По крышамъ домовъ пронеслось теплое дыханіе южнаго вѣтерка. На свинцовомъ небѣ снова появилось солнце -- блѣдный, безцвѣтный дискъ безъ свѣта и тепла. Дома высились угрюмые и темные, безъ малѣйшаго отблеска на стеклахъ плотно закрытыхъ оконъ. Тѣмъ не менѣе снѣгъ сталъ быстро таять. Мало-по-малу на всей улицѣ онъ превратился въ массу бурой грязи. Съ крышъ капало все чаще и чаще. Время отъ времени съ нихъ срывался комъ подтаявшаго снѣга, поражая неосторожныхъ прохожихъ. Мужчины при этомъ ругались, дѣвушки взвизгивали и дѣлали гримасы, портившія ихъ лица, старухи бранились хриплыми голосами до тѣхъ поръ, пока на нихъ не падала другая глыба.
Рядомъ съ секретаремъ, съ лѣвой руки, шла какая-то хорошо одѣтая, красивая, черноглазая дѣвушка, время отъ времени бросавшая на него быстрый кокетливый взглядъ. Вдругъ снѣгъ упалъ ей на плечи. Веселое выраженіе ея лица исчезло мгновенно, уступивъ мѣсто самому злому и обнаруживъ въ одну минуту ея настоящій характеръ.
Секретарь улыбнулся своей обычной саркастической улыбкой. Если люди такъ раздражаются при малѣйшей невзгодѣ судьбы, то что же будетъ, если она подвергнетъ ихъ болѣе суровымъ огорченіямъ?
Мальчишки были рады снѣгу. Они старались захватить его какъ можно больше и бросали другъ въ друга снѣжками, пока дѣло не дошло до драки... Скоро половина ихъ уже валялась, замазанная и перепачканная, на землѣ. Подъ конецъ самые маленькіе изъ нихъ, мокрые, какъ мыши, съ плачемъ и съ разбитыми лицами бросились домой. Единственнымъ существомъ, которое относилось спокойно ко всему этому, былъ старый нищій, медленно ковылявшій подъ тяжестью своихъ лѣтъ и нищеты. Вдругъ тяжелая масса снѣга упала ему прямо на голову, заставивъ его опуститься на колѣни. Онъ поднялся съ трудомъ, но молча и покорно, и отряхнулъ съ себя снѣгъ, какъ будто эта добавочная невзгода не составляла для него особаго расчета. Дойдутъ ли люди когда-нибудь до такого спокойствія, чтобы съ достоинствомъ нести свою жизнь?
Секретарю представился прекрасный случай подумать на эту тему съ тѣхъ поръ, какъ улицы города Констанца переполнились толпой чужеземцевъ, въ которой толкали другъ друга кардиналъ и простой монахъ, бюргеръ и баронъ, солдатъ и придворный. Въ эти дни въ Констанцѣ царило оживленіе. Несмотря на суровое время года, не было недостатка во всякаго рода развлеченіяхъ. Чтобы развлекать принцевъ и прелатовъ и людей меньшаго чина въ часы досуга, въ городъ наѣхало болѣе четырехсотъ, а по нѣкоторымъ лѣтописямъ -- болѣе семисотъ женщинъ легкаго поведенія. Развлеченія были на всякій вкусъ и на всякій кошелекъ. На одномъ и томъ же перекресткѣ въ одно и то же время можно было смотрѣть на фокусы жонглера и слушать проповѣдь. Святые отцы нерѣдко не обращали вниманія на суровую погоду -- ради славы Божіей, а большею частью ради обогащенія своего кошелька. Такъ какъ конкуренція была сильна, то жонглеры и монахи старались изо всѣхъ силъ, и съ этихъ импровизированныхъ каѳедръ нерѣдко раздавались такія слова, за которыя до собора и послѣ него слушатели и самъ проповѣдникъ рисковали попасть на костеръ.
Сначала перевѣсъ былъ на сторонѣ проповѣдниковъ. Звонкими голосами они, казалось, возвѣщали наступленіе новаго вѣка, и толпа всегда тѣснилась около нихъ. Но мало-по-малу слушатели стали понимать, что все это только слова и что они не въ силахъ измѣнить положеніе вещей. Всѣ наслушались о реформѣ до тошноты, до болѣзни, подобно тѣмъ людямъ, которые, не получая пищи цѣлую недѣлю, питались бы однимъ пирожнымъ. Поэтому въ концѣ концовъ жонглеры взяли верхъ.
Самыя проповѣди измѣнились. Идеи были уже не въ модѣ и, чтобы выдержать конкуренцію съ жонглерами, приходилось прибѣгать къ болѣе грубымъ приманкамъ. Болѣе совѣстливые ораторы, умѣвшіе удерживать около себя толпу умѣстными шутками, были вытѣснены болѣе честолюбивыми, которые со смѣхомъ стали въ первый рядъ борьбы.