-- Господи, онъ богохульствуетъ!-- завопилъ монахъ.-- Эту манну небесную онъ именуетъ грязнымъ тряпьемъ! Онъ надругался надъ святыми четками. Господи, прости его!
И онъ какъ бы въ отчаяніи закрылъ лицо руками.
-- Не надъ четками, а надъ тобой!-- заоралъ Броммель.
-- Еще хуже! Развѣ ты не знаешь, что случилось за непочтительность съ сыновьями Ноя? Стадо должно уважать своего пастыря, не взирая на его недостатки. Оскорбить св. церковь и четки! Воистину народъ этотъ созрѣлъ для страшнаго суда!
-- Четки сами по себѣ хороши, но твои руки оскверняютъ ихъ.
-- А!-- закричалъ монахъ во всю глотку.-- Виклефская ересь! Ученикъ Гусса!
-- Неправда,-- страстно закричалъ его противникъ.-- Кто это сказалъ тебѣ?
-- Ты самъ, несчастный! О, Господи, помилуй! Еретикъ въ нашей средѣ! Еретикъ въ городѣ, котораго Господь удостоилъ избрать настоящаго папу! Что дѣлать съ нимъ?-- спросилъ монахъ, обращаясь къ своимъ слушателямъ.
Всѣ молчали. Мастеръ Броммель сдѣлался красенъ, какъ ракъ, увидя, что всѣ сторонятся его. Онъ искалъ словъ, но слова не шли ему на языкъ, и онъ бормоталъ съ пѣною у рта.
-- Смотрите, какъ терзаетъ его дьяволъ!-- закричалъ монахъ.-- Но у меня есть нѣчто, что будетъ посильнѣе и тысячи дьяволовъ.