Впрочем, поразмыслив, я даже обрадовался, что речь идет о ведовстве. Ведьмы не составляли секты, которая грозила бы существованию церкви, и потому на меня не могло пасть подозрение, что я покровительствую еретикам. Кроме того, в некоторых делах мы в Испании держались гораздо более просвещенных взглядов, чем здешний народ.
Как бы то ни было, я решился спасти ее.
Монах сказал о Черной магии.
- Это весьма серьезное дело, достопочтенный отец, - отвечал я. - Но почему на казнь этих вредных лиц вызвали весь гарнизон. Ведь эта казнь должна была бы доставить удовольствие всем добрым католикам. Надеюсь, что этот город - не гнездо ведьм и анабаптистов?
- Нет, - отвечал бургомистр. - Поверьте мне...
- Не очень-то ему верьте, - вскричал монах. - Тут царит дух неповиновения, еретики и ведьмы так и кишат и находят себе поклонников во всех классах. Но здесь правосудие уже свершилось, и ничья рука не может остановить его.
Я стиснул зубы и улыбался про себя, думая, что он может еще сказать. Инквизиторы не привыкли, чтобы у них вырывали их добычу. Я еще не совсем разгадал этого человека. Женщина отличалась поразительной красотой, и ревностному инквизитору, к услугам которого в Голландии целые стаи еретиков, недолго приходится искать ведьм.
Монах, впрочем, еще не кончил.
- Я прошу вас исполнить ваш долг, - говорил он, обращаясь ко мне. - Я требую правосудия. В ваших руках меч. Припомните - им вы должны разить. Грех против святой церкви вопиет об отмщении. Исполните ваш долг!
- Я исполню свой долг и без вашего напоминания об этом, достопочтенный отец, - холодно отвечал я. - Мин хер ван дер Веерен, - продолжал я, обращаясь к бургомистру, который молча слушал нашу беседу; я знал, что он прислушивался к ней с жадным любопытством, - вы слышали, какие обвинения против вас и вашего города были заявлены достопочтенным отцом, пекущимся о спасении ваших душ. Что вы можете возразить?