Сегодня я переехал в городской дом. Было как-то странно оставаться опять одному. Как-то странно пользоваться услугами одного Диего, после того как за тобой ухаживали, словно за балованным ребенком, и тебе старалась угодить одна из прекраснейших женщин в мире. Но в моем положении я. конечно, не мог оставаться постоянно у ван дер Веерена. Если возникнут беспорядки, я буду в состоянии скорее защитить их из городского дома, чем в их собственной квартире. Я жил у них целый месяц, что при моем бродячем образе жизни было много. Пора было и расстаться. Я твердо решился на это, хотя старый ван дер Веерен желал, чтобы я остался у него еще.
- Вам будет там неудобно, сеньор, - говорил он.
Увидим. Вечером я буду ужинать в одиночестве, и только мое собственное величие составит мне компанию. Посмотрим, как это мне понравится.
8 ноября.
Прошла уже неделя с тех пор, как я перебрался сюда, и, говоря по правде, мне здесь не нравится. На помещение я жаловаться не могу. Оно прекрасно и просторно, выходит окнами на восток, и в хорошие дни здесь много солнца. Но хорошие дни теперь редки и коротки, а вечера долги, и по временам я нахожу свое жилище довольно печальным. Впрочем, это пройдет. Я ведь много лет прожил один и немало вечеров провел в одиночестве у камина - в Испании, Италии, Голландии. Испанские солдаты проникли далеко, и мир уже тесен для них. Я смотрел, как поднимается пламя, как оно затихает и умирает, подобно нашим мыслям. Когда оно уже ничего не могло мне сказать, я начинал смотреть на звезды, наблюдая за их безмолвным гордым движением на небесах и стараясь постигнуть тайный закон, который обеспечивал им такую правильность.
Я разрушил немало идолов и столько же сладких упований и на развалинах этих преград, стоявших на моем пути к неизвестному, воздвиг алтарь той великой надежды, которую искал. И я чувствовал, что я не один. Но в Голландии звезды сияют редко осенью, а ночи долги и темны. Мой алтарь пуст. Пламя ярко горит в большом камине с красивой готической отделкой, но я не улавливаю в нем смысла.
Очнувшись от моих мыслей, я невольно ищу взором красивую старую голову ван дер Веерена и блестящие глаза его дочери, ищу ее сияющие плечи, которые созерцал целый месяц.
Теперь передо мной были лишь поблекшие картины на стенах, на которых причудливо играли отблески пламени. И я был недоволен каким-то непривычным недовольством. По мере того как появлялись и исчезали тени, я мечтал о взорах, приятных и печальных в одно и то же время.
За последнее время жизнь течет тихо до странности. С тех пор как сожгли Анну ван Линден, не было еще ни одного столкновения, как будто бы судьба удовлетворилась этой жертвой. Когда я еще не совсем проснулся и еще дремлю, я забываю все унижения того дня и опять начинаю воображать, что я здесь хозяин. Ибо король в Мадриде - за тысячу верст отсюда. Даже герцог Альба представляется чем-то далеким, хотя он где-нибудь в Нимвегене или Арнгеме. И я чувствую, что я достаточно силен, чтобы вступить в борьбу с судьбой за невозможное, но чувствую это, пока не проснусь.
15 ноября.